Раздел 11. САЮДИЗМ КАК ОБЩЕСТВЕННОЕ ЯВЛЕНИЕ

Ничто так не искажает человеческую природу как маниакальные идеи.

Н. Бердяев

Саюдис вышел на политическую арену Литвы под флагом деидеологизации всей государственной и общественной жизни республики. Однако, расправившись с идеей социализма и союзного государства, Саюдис на их место воздвиг идею независимости, которая вскоре приобрела гипертрофированный и иррациональный характер. В обществе была установлена тотальная зависимость от идеи независимости, своеобразная «идейно-информационная диктатура».

Любое инакомыслие по отношению к идее независимости трактовалось как «мыслепреступление» (Дж. Оруэлл). В этом аспекте идея независимости оказалась не менее агрессивной, чем бывшая идея коммунизма. В такой ситуации человек полностью растворялся в суперидеологизированной социально-политической среде, становился рабом идеи. Идеология саюдизма сформировала социальный тип «двухмерной» личности, которая в зависимости от коньюктурных условий делила людей на «друзей и врагов», «патриотов и каллобрантов», «красных и белых». Саюдис практически восстановил в Литве прежнюю пирамиду управленческой административной системы: мифологизация идеи – идеологизация политики – политизация экономики.

Для борьбы с инакомыслием был создан правовой и репрессивный механизм. Было реабилитировано и фактически узаконено доносительство. Психология настороженности и «бдительности» стала проникать во все сферы общества. Из всех моральных добродетелей на первый план выдвинулась и стала поощряться государством «лояльность». Государственный официоз того времени газета «Летувос айдас» опубликовала обращение к гражданам Литвы партии Независимости («партии Чепайтиса», как её называли в Литве). В этом обращении содержался призыв сообщать в дежурные пункты партии по всей республике о том, «кто, где и как?» препятствует продвижению Литвы по пути независимости. (См. Lietuvos aidas, 1990, lapkričio 22d.). Одним словом, в жизнь вносился элемент «тихого оцепенения» (Ф. Искандер).

Атмосфера всеобщей подозрительности и нетерпимости – это и было главное порождение саюдизма. В саюдизме использование насилия носило не столько административно-репрессивный характер (хотя и этого хватало), сколько морально-психологический. Саюдизм можно охарактеризовать как новую националистическую и современную форму тоталитаристских идеологий и практик конца ХХ века. Его ведущая черта – тотальная национализация и огосударствление общества и человека, т.е. некий «этнический этатизм». Саюдизм допускает и отстаивает инверсию национального государства в гражданское общество и в личностно-индивидуальные структуры.

Саюдистский этатизм самым парадоксальным образом сочетался с крайним западничеством. Однако стремление во что бы то ни стало интегрироваться в западные экономические, политические, финансовые и военные структуры рано или поздно должно было привести к размыванию этатистской основы саюдистского мировоззрения.

Дело в том, что с самого начала своего существования Саюдис столкнулся с весьма существенным мировоззренческим противоречием. Саюдистские идеологи ориентировались на частную собственность и, следовательно, ограничение экономической роли государства в условиях рыночной экономики. Однако национальная идея, идея государственной независимости, наоборот, требовали укрепления роли государства во всех сферах общественной жизни, вели к её всестороннему огосударствлению.

Таким образом, неизбежным становился раскол саюдистов на «рыночников» и «государственников». Первые полностью принимали рыночные отношения западного образца при сохранении формальных атрибутов государственной независимости, а вторые шли по пути национал-социалистической ориентации с католической окраской.

Не довести дело до окончательного раскола, объединить эти два течения в саюдизме попыталась партия литовских консерваторов (Союз Отечества) во главе с В. Ландсбергисом и Г. Вагнорюсом. Причём такое объединение консерваторы пытались осуществить за счёт отвлекающих идейно-политических мотивов: концентрируя внимание на мнимой внутренней (реставрация коммунизма) или мнимой внешней (со стороны России) угрозе. Чем больше Литва утрачивала свою фактическую независимость на фоне возрастания её реальной зависимости от Запада, тем более показной и агрессивный характер приобретала официальная «независимая» атрибутика, тем громче саюдисткие трубадуры трубили об «угрозе с Востока».

Для саюдизма характерна ультрареволюционная методология социального переустройства, базирующаяся на тотальном отрицании советского прошлого. Придя к власти, саюдисты принимали все основополагающие законы и решения с ориентацией на отрицание всего советского периода и на восстановление социально-политического строя довоенной буржуазной литовской республики. По выражению литовского философа и бывшего саюдиста Я Минкявичуса, в политике начал доминировать «сметоновский ландсбергизм».

Идеализация и романтизация сметоновской Литвы, игнорирование социальных и политических противоречий профашистского довоенного режима затронули даже известных в республике историков. В переоценке исторического прошлого ими была проведена простая арифметическая операция: все плюсы поменяли на минусы и наоборот. Таким образом, сочли, что историческая истина и справедливость была восстановлена. На смену теории «пролетарской, социалистической революции» 1940 года пришла теория «советской оккупации». «Буржуазные националисты» и «лесные братья» превратились в «литовских резистентов» и «партизан-освободителей», «индустриализация» республики в её «колонизацию», «народ» в «нацию» и т.д.

Вульгарно-классовый подход к истории саюдисты подменили вульгарно-этническим. Великие литовские князья Гедиминас, Витаутас и др., президент независимой буржуазной Литовской республики А. Сметона и его соратники предстали в образе великих государственных деятелей, рыцарей без страха и упрёка. А поскольку некоторые аспекты их политической деятельности и вообще литовской истории не укладывались в прокрустово ложе национального романтизма и общечеловеческой морали, то в ход пошли умалчивание, и даже прямые исторические фальсификации. Известно, например, что официальным письменным языком Великого Княжества Литовского был язык белорусский, некоторые Великие литовские князья были женаты на русских княгинях. Между тем эти факты и их последствия в течении всего периода национального литовского возрождения вообще не упоминались в средствах массовой информации и никак не комментировались ни политиками, ни специалистами.

Не менее известно и то, каким гонениям и репрессиям со стороны литовцев в годы 2 – ой мировой войны подверглись в Литве евреи. Однако саюдисты ухитрились реабилитировать многих своих земляков, участвовавших в массовых расстрелах еврейского населения и в то же время наградить государственными наградами несколько литовцев спасших во время войны несколько еврейских семей. Среди награждённых оказались и родственники В. Ландсбергиса. Вся эта «наградительная» компания сопровождалась большим пропагандистским шумом в республиканских средствах информации.

Догматическое и этноцентристское отношение к прошлому породило мессианское и мифическое представление о будущем. По существу саюдистская идея независимости стала трактоваться как национальный эквивалент большевистской идеи «мировой революции». По саюдистской мифологии все нации на земле должны обрести государственную независимость. Эпоха «тотальной независимости» должна придти на смену эпохе «победы социализма в мировом масштабе».

Практическое воплощение подобные взгляды нашли в поддержке саюдистами национальных движений Нагорного Карабаха и Тибета. Однако когда в самой Литве началось движение в поддержку национальной автономии польского населения Вильнюсского края, саюдистам срочно пришлось корректировать свои позиции. В дальнейшем вопрос о независимости национальных меньшинств саюдисты уже решали выборочно. Они поддерживали независимость Молдовы и Грузии от Москвы, но осуждали «сепаратизм» Приднестровья и Абхазии. Одним словом, национальный романтизм был заменён политическим прагматизмом.

Другую составляющую садистских представлений о будущем можно охарактеризовать как «евроамериканизм». «Возвращение в Европу» для саюдистов означало «американизацию» Литвы. Участие Литвы в западноевропейских международных организациях определялось участием или влиянием в них США. Финансовая и политическая помощь США рассматривалась как важнейшая гарантия экономических реформ и самой независимости Литвы. Былое место русского языка в общественной жизни республики занял английский язык в его американизированном варианте.

«Американизация» республики имеет под собой и определённые объективные основания. Около 1 млн. этнических литовцев ныне проживают в США и других странах Запада. Эмигранты, несомненно, оказывали и оказывают заметное влияние на ход общественных процессов в Литве. Они имеют здесь свои экономические, культурные и финансовые интересы. В свою очередь и сама Литва стремиться использовать капиталы и опыт своих соотечественников для решения проблем собственного развития.

Однако «американизм» саюдистов диктовался не столько этими объективными обстоятельствами, сколько конфронтационным представлением о ходе мирового процесса. США в этих представлениях трактуется, прежде всего, как сила, противостоящая России, а не как союзник и опекун Литвы. Саюдисты предпочитали перепоручить США свои проблемы во взаимоотношениях с ближайшим и могущественным соседом. Такая позиция – это не что иное, как паразитирование на глобальной проблематике. Проще говоря, не смотря на весь свой «патриотизм» Саюдис готов был  рассматривать Литву в качестве винтика в сложной геополитической игре государств-гигантов.

Впрочем, саюдистов всегда отличала двойная мораль и двуличная политика. И в данной ситуации они планировали для себя извлечь весьма ощутимую выгоду. Всё дело в том, что саюдизм руководствовался абсурдной и в своей абсурдности опасной логикой: для восстановления государственной независимости Литвы потребовалось разрушить ССР и, следовательно, для укрепления и упрочения независимости Литовской республики необходимо разрушить или, в крайнем случае, максимально ослабить Россию. Пока рядом с Литвой существует сильная Россия, независимости Литвы угрожает постоянная опасность, т. е., есть Россия – есть проблема, нет России – нет проблемы.

Время от времени в рассуждениях саюдистов прорывались и ностальгические ноты, связанные с их «воспоминаниями о будущем», когда Литва простиралась от Балтийского моря до Чёрного. Эта мечта, не смотря на явную утопичность, очевидно, тешит и бередит какие-то глубоко интимные и сокровенные струны саюдисткой ментальности.

Прошлое вдохновляет. Но оно, как известно, ничему не учит.

Reklama

Michailas Bugakovas (Михаил Бугаков)

Filosofas, politologas, publicistas (Философ, политолог, публицист)
Įrašas paskelbtas temoje Свобода по-литовски. Политологические хроники (1988-1993). Išsisaugokite pastovią nuorodą.

Parašykite komentarą

Įveskite savo duomenis žemiau arba prisijunkite per socialinį tinklą:

WordPress.com Logo

Jūs komentuojate naudodamiesi savo WordPress.com paskyra. Atsijungti /  Keisti )

Google+ photo

Jūs komentuojate naudodamiesi savo Google+ paskyra. Atsijungti /  Keisti )

Twitter picture

Jūs komentuojate naudodamiesi savo Twitter paskyra. Atsijungti /  Keisti )

Facebook photo

Jūs komentuojate naudodamiesi savo Facebook paskyra. Atsijungti /  Keisti )

Connecting to %s