Раздел 14. НРАВСТВЕННЫЕ КОЛЛИЗИИ

Полуправда    хуже, чем ложь; точно также полуинтелигентность хуже, чем неителигентность.

Дм. Лихачёв

Суперагрессивный характер саюдисткой идеологии независимости, острота социально-экономических проблем, антигуманность политической ситуации в саюдисткой Литве постоянно провоцировали человека на нечеловеческое поведение, деформировали его сущностные структуры. Человек был полностью растворён в идеологизированной общественной среде.

Вместо счастья «сегодня и здесь» ему вновь стали обещать «светлое независимое будущее». Опять человек должен был не жить, а готовиться к жизни. Ориентация на временный характер социальных трудностей, формирование готовности «перетерпеть» вели к конформизму, приспособленчеству, к внутреннему и межличностному ожесточению. Опять в обществе стала воспроизводиться двойная и тройная мораль.

Антидемократизм и антиреализм саюдисткой политики, ориентация на разрушение, на тотальное отрицание советского прошлого, требование всеобщего покаяния, морально-политическое оправдание любых действий для достижения независимости, лицемерие политиков – всё это перевернуло всю систему общечеловеческих нравственных норм. Нравственные ценности стали интерпретироваться в этнопрагматическом духе: зло превращалось в добро, преступление в патриотизм, убеждённость в предательство. реальное же предательство, во все времена считавшееся самым большим грехом,  стало обыденным явлением. Люди начали массово предавать себя, своих друзей и близких, свою историю, своё настоящее и будущее.

В межличностных отношениях стало нарастать взаимное отчуждение, стали рваться устоявшиеся связи между родственниками и знакомыми. Основной нравственной категорией саюдизма было объявлено понятие «лояльность», которая стала политико-конституционной обязанностью каждого человека, от младенца до старика. Среди всех гражданских добродетелей именно «лояльность» заняла наивысшее место в пирамиде нравственных ценностей. По этому критерию оценивался нравственно-политический облик партий, движений, социальных групп, национальных и иных меньшинств, отдельных граждан.

Саюдисты, придя к власти, первым делом занялись свержением исторических памятников советского периода, переименованием улиц, снятием мемориальных досок с исторических зданий, в которых жили и работали советские и коммунистические деятели, неоднократным перезахоронением праха бывших «партизан» и «оккупантов». Даже мёртвых стали делить на своих и чужих.

Рэкет, заказные убийства, воровство, спекуляция – всё это пышным цветом расцвело в независимой саюдисткой Литве. Криминализация политики и политизация криминала достигли невиданных масштабов.

В связи со всеми этими процессами переполошилась литовская интеллигенция. Известный актёр театра и кино Р. Адомайтис охарактеризовал моральную деградацию общества как процесс его «вандализации». Ректор Вильнюсского государственного университета Р. Павилёнис опубликовал в литовских газетах открытое письмо государственным деятелям Литвы, в котором резко высказался против зарождения «рыночных тенденций» в нравственном облике литовской нации.

В этот период многие интеллигенты питали иллюзию, – что с приходом к власти оппозиционной тогда Демократической партии Труда (партии Бразаускаса) морально-психологическая обстановка в обществе измениться. И действительно, после победы этой партии на парламентских выборах в 1992 году некоторые позитивные сдвиги в духовной сфере общества произошли. Прекратилась огульная «охота на ведьм». На первых порах стабилизировалась политическая ситуация. Однако вскоре в полной мере стала проявляться двойственная природа самой партии Бразаускаса, изначальное лицемерие её политики.

Дело в том, что свой вклад в моральную деградацию общества в равной мере внесли и Саюдис Ландсбергиса и ДПТЛ Бразаускаса. Более того, в известной смысле,  именно демотрудовиков можно назвать родоначальниками аморальной политики, которая оказала соответствующее воздействие на всю общественную ситуацию в Литве. Когда А. Бразаускас, еще, будучи лидером Коммунистической партии Литвы, в Москве говорил во всеуслышание одно, а в Литве во всеувидение делал другое, – и всё это под аккомпанемент разговоров о моральной политике, – это не могло не отразиться на нравственном состоянии общественного сознания.

Вместе с этим предпринятый по инициативе А. Бразаускаса радикальный разрыв КПЛ с КПСС дал толчок правовому авантюризму и политическому экстремизму, которые в дальнейшем били «творчески развиты» саюдистскими политиками.

В дальнейшем и самостоятельная КПЛ раскололась на партию Бразаускаса и партию Бурокявичуса. В связи с этим можно поведать один забавный эпизод. Некоторое время обе эти партии находились в одном здании, которое в дальнейшем было передано правительству Литвы, и поочерёдно проводили свои собрания в одном зале заседаний. В этом зале над президиумом находилась ниша с бюстом В.И. Ленина. После партийного раскола в этой нише  были оборудованы специальные шторки, которые во время заседаний партии Бразаускаса закрывались, а во время мероприятий партии Бурокявичуса открывались и, таким образом, вождь мирового пролетариата то исчезал, то опять являлся собравшейся публике.

А. Бразаускас как типичный политик-оппортунист и В. Ландсбергис как революционный радикал дали обществу освещённые верховной властью образцы конформистского и экстремистского поведения, показали технологию «патриотической» политики, в которой нравственность была «вполне подчинена делу освобождения литовской нации».

Независимость, таким образом, превратилась в цель, которую можно достичь лишь путём безнравственной политики, ценой моральной деградации. Независимость и мораль вступили в явное противоречие друг с другом. И в результате независимость стала безнравственной, а нравственность зависимой от политики. Заложником этой ситуации стал, прежде всего, народ, который, по словам всё того же Гегеля, является «абсолютной нравственной ценностью» (Гегель. Политические произведения. М. 1978, стр.228).

В саюдистской Литве эта «абсолютная ценность» была подменена митинговым единомыслием и стадным инстинктом. Как заявил во время теледебатов редактор литовской сатирической газеты «Кранклис» Э. Кяулейкис: «Народ был уподоблен стаду баранов, которых политические пастыри задумали перевести с одного пастбища на другое».

Мощный удар по народной нравственности нанесли трагические январские события 1991 года у Вильнюсской телебашни, когда пролилась кровь невинных людей. Вину за эти события саюдистские власти поспешили возложить на Компартию Литвы (на платформе КПСС) во главе с М. Бурокявичусом. Однако морально-политическая ответственность за эту трагедию в немалой, если не в основой степени лежит на М. Горбачёве и В. Ландсбергиса, тогдашних руководителях СССР и Литвы. Оба они своими действиями способствовали созданию атмосферы взаимного недоверия и ненависти, при которой и стала возможной вспышка насилия.

Ландсбергистское окружение ещё до этих событий подогревало страсти, провоцируя кремлёвское руководство на силовые действия, объявив по существу «состояние войны между Литвой и СССР». Саюдисткая газета «Летувос айдас» настойчиво требовала «кровавого жертвоприношения на алтарь свободы». Ксендзы на телевидение призывали произвести «хоть один выстрел в сторону России».

М. Горбачёв позднее следующим образом охарактеризовал причины трагических январских событий в Вильнюсе: «События в Прибалтике возникли в обстановке жесточайшего кризиса. Противозаконные акты, попрание самой Конституции, пренебрежение указами Президента, грубое нарушение гражданских прав, дискриминация людей иной национальности, безответственное поведение по отношению к армии, военнослужащим и их семьям создали ту среду, ту атмосферу, где такого рода стычки и побоища могут легко возникнуть по самым неожиданным поводам» (Правда, 23 января 1991 г.).

Здесь, однако, следует добавить, что и сам М. Горбачёв своими бесконечными политическими вихляниями способствовал возникновению «и той среды, и той атмосферы». Нравственная вина и М. Горбачева и В. Ландсбергиса для многих жителей Литвы была вполне очевидна, несмотря на всю мощь саюдистской пропагандистской машины, которая своими гусеницами расплющила немало человеческих мозгов.

Между тем на скамье подсудимых оказались лишь М. Бурокявичус и его сподвижники, которых обе конфликтующие стороны сделали своеобразными политическими «козлами отпущения». Как говорится, до Горбачёва далеко, до Ландсбергиса высоко, а Бурокявичус и «рядом и в подполье…».

Свою лепту в моральную деградацию общества внесла и дикая капитализация страны, растущее социальное расслоение, социальная несправедливость. Процесс приватизации собственности проводился не столько по причине экономической целесообразности, сколько под диктовку криминально-коммерческих структур и под давлением новых идеологических догм. В условиях резкого падения объёмов производства это привело к колоссальному обогащению весьма немногочисленного слоя бывшей советской и новой саюдистской номенклатуры и обнищанию абсолютного большинства жителей республики. В обществе сформировалась установка «всё позволено».

Реституционные акты, возвращающие собственность бывшим владельцам, привели к возникновению множества конфликтных ситуаций между ближайшими соседями и даже родственниками. В Литве по – существу началась психологическая «гражданская война».

Властные саюдистские структуры стали использовать аморальные методы борьбы со своими политическими оппонентами, создавать вокруг них обстановку нетерпимости. Бывшая премьер-министр К. Прунскене в связи с этим отмечала: «….сформировалась благоприятная эмоционально-психологическая атмосфера для некритического восприятия официальных оценок. Господствует поверхностное понимание единства, когда иначе видящие ситуацию или имеющие своё мнение, опирающиеся на опыт, знание фактов и логический анализ событий и действий, клеймятся как вредители и предатели. Это обычная сталинистская традиционная норма» (Тиеса, 25 января 1991 г.).

Если саюдисты – радикалы лишили социальные преобразования в Литве общечеловеческой нравственной опоры и заменили её пресловутой «революционной целесообразностью», то пришедшие им на смену демотрудовики подменили эту самую «целесообразность» не менее одиозными «приватными интересами».

Первые были революционными романтиками, вторые стали эволюционными прагматиками. Саюдисты стремились войти в историю, демотрудовики же прочно в ней обосноваться и, прежде всего, на солидной личной материально-финансовой базе. Бывшая партийно-номенклатурная закваска сказалась здесь в полной мере.

И те и другие в одинаковой мере поспособствовали дискредитации самих институтов государственной власти. Пропасть и отчуждение между политической элитой и остальным народом стала неуклонно расширяться.

И это главное свидетельство нравственной деградации политического режима.

Reklama

Michailas Bugakovas (Михаил Бугаков)

Filosofas, politologas, publicistas (Философ, политолог, публицист)
Įrašas paskelbtas temoje Свобода по-литовски. Политологические хроники (1988-1993). Išsisaugokite pastovią nuorodą.

Parašykite komentarą

Įveskite savo duomenis žemiau arba prisijunkite per socialinį tinklą:

WordPress.com Logo

Jūs komentuojate naudodamiesi savo WordPress.com paskyra. Atsijungti /  Keisti )

Google+ photo

Jūs komentuojate naudodamiesi savo Google+ paskyra. Atsijungti /  Keisti )

Twitter picture

Jūs komentuojate naudodamiesi savo Twitter paskyra. Atsijungti /  Keisti )

Facebook photo

Jūs komentuojate naudodamiesi savo Facebook paskyra. Atsijungti /  Keisti )

Connecting to %s